Кап. Кап. Кап.
Разносилось по пустой ванной комнате – это протекающий кран плакал, роняя капли, на гладкую глянцевую поверхность умывальника.
Кап. Кап. Кап.
Снова раздавалось в комнате, монотонно, глухо и бесконечно долго.
Кап. Кап. Кап.
Гражданин Загулин появился в дверях, передвигая на двух слишком маленьких для его комплекции ногах, свое грузное тело. Он подошел к зеркалу, точнее тому, что от него осталось. Когда-то давно еще окончательно не привыкнув к виду собственной внешности, он двинул по нему своим пудовым кулаком, и оно разлетелось вдребезги, остался только маленький кусок, чудом удержавшийся в углу рамы. Слабенькая лампочка на потолке, разгоняла своим призрачным голубым светом, лезущий из всех углов мрак.
Кап. Кап. Кап.
Загулин внимательно рассматривал в зеркало свое, изуродованное, похожее на то, как будто с него заживо сняли кожу, лицо. Он до сих пор иногда по ночам приходило к нему в кошмарных снах ощущение того, как оранжевые языки пламени облизывали его кожу, заставляя ее лопаться и чернеть от их прикосновения. Выжил, каким-то чудом. Тогда еще не умели делать пластические операции, да и сейчас, кто бы ему простому пареньку из далекой сибирской деревушки ее сделал? Правильно, никто. Да и в не обиде он был за свою жизнь, принял все как есть, как знак судьбы. Мог бы сдохнуть, но велению Божьему выжил для какой-то цели и был рад этому.
Кап. Кап. Кап.
Он достал из тумбочки под умывальником баночки с телесного цвета красками. Аккуратно обмакнул в них свои толстые, покрытые постоянно облезающей кожей, пальцы. Начал внимательно разглядывать комочки краски на кончиках пальцев. Принюхался к запаху свежей краски, тщательно обдумывая свой сегодняшний образ.
Кап. Кап. Кап.
Течет время вслед за падающими каплями. Замерший на месте Загулин начал растирать по своему покрытому ожогами лицу краску. Наконец он решился – сегодня он будет улыбаться. Ровным слоем кладет краску, старательно пытаясь сгладить испещрившие лицо шрамы, аккуратно рисует пальцами рот с чуть приподнятыми уголками, создавая ощущение замершего в перекошенной улыбке лица. Двигает губами, представляя себе улыбку. Сегодня он в образе человека с застывшей навсегда улыбкой. Хлопнул в ладоши, глянув на две полки прибитые к стене возле осколка зеркала, и уставленные вырезанными им из дерева фигурками людей.
Кап. Кап. Кап.
Загулин взял с другой полки черную краску и карандаш. Нарисовал брови, чуть затенил шрамы на лбу, придавая им вид морщин. Затем спустился ниже, старательно выделив то, что осталось от щек и скул. Он радовался, как ребенок, получившемуся в зеркале отражению себя. Загулин стал уже почти другим человеком, почти таким же, как те, которых он видел каждый день в ток-шоу по своему старенькому телевизору или как те, которые, завидев его издалека, стремились свернуть в сторону, что бы избежать встречи с ним, кожей ощущая ту могучую и темную силу, которая от него исходила. Он почти закончил свою работу, не хватало только самого важного – глаз.
Кап. Кап. Кап.
Опустил руки. Живые человеческие глаза за все эти годы, Загулин так и не научился рисовать. Вместо глаз, в осколок зеркала таращились два черных провала под надбровными дугами и в которых где-то в глубине прятались маленькие черные безжизненные глазки-бусинки. Он тяжело выдохнул. Аккуратно, набросил последние штрихи на лицо, погладил свою лысую голову.
- Значит и не в этот раз, – прошептал он себе под нос.
Кап. Кап. Кап.
Закрыл за собой дверь, заставив звук капель смолкнуть. Подошел к старому покосившемуся шкафу в прихожей и достал длинный серый плащ, затем с верхней полки взял шляпу с широченными полями. Медленно оделся, выключил свет, последний раз бросил взгляд на свое убогое жилище и вышел на улицу.
На улице было темно и холодно. Набежавший ветер, холодными пальцами проник под плащ, поглаживая его по спине и заставляя его съежиться. Загулин огляделся, улица была безлюдна, дом позади него улыбался ему в след десятками желтых окон. Улыбалась и луна, сегодня как специально выглядящая, как улыбающийся серп на небе. Ему было хорошо, и он расправил плечи, глубоко выдохнув, все вокруг радовалось тому, что сегодня он в очередной раз сделает свое дело. Со стороны показалось бы, что Загулин внезапно скинул десяток лет и, может быть, килограмм двадцать веса, от былой грузности ни осталось и следа, движения его стали плавными и резкими. Действительно, ощущение счастья и ожидание чего-то хорошего, что случится в эту ночь, придали ему сил.
Он уверенной походкой, почти приплясывая, как мальчишка, пошел на работу, через парк с его голыми деревьями тянущими свои когтистые лапы веток вверх, мимо памятника Космонавту Волкову, когда-то давно распоровшему небо дымным следом от своей ракеты и поразившего Бога в самое сердце. Прошел это изваяние, глядящее прямо перед собой своими спокойными глазами, и по трудно различимой во тьме дорожке устремился в сторону шумевшего десятками машин Ленинградского шоссе.
Дошел до черного, сверкающего мокрым глянцем полотна автодороги и остановился. Дорога опустела, машины исчезли. У шоссе повернул налево, быстро преодолел мост над железной дорогой и по тротуару пошел в сторону троллейбусного парка, понимая, что опять пришел чуть раньше положенного срока. Загулин закурил на ходу, втягивая горький и неприятный дым дешевых сигарет.
Остановился, что бы прислониться к высокой грязной стене, нисколько не беспокоясь, что может испачкаться. Медленно курил, пытаясь убить время. Поднял глаза к небу, разглядывая небо с редкими вкраплениями слабо мерцающих звезд над Москвой, бросающих на него сейчас свои холодные взгляды. Человек и вечность.
Поднялся сильный ветер, на небо набежали низкие дождевые тучи. Загулин докурил, и выбросил на дорогу, мерцавший оранжевым светом бычок. Кончиками пальцев прикоснулся к лицу, тщательно ощупывая его и пытаясь обнаружить, не подтекла ли где-нибудь его маска. Все было хорошо и на совесть сделано, как всегда.
Потянулся и легко преодолел оставшееся расстояние до входа в троллейбусный парк. В будке возле шлагбаума никого не было. Его сменщик давно ушел, опасаясь встречаться с Загулиным, да и не нужен он был, у Загулина был собственный комплект ключей. Секунда и дверь с протяжным скрипом отворилась, впустив в крохотное пространство будки свет уличных фонарей.
В будке пахло перегаром, на полу валялись грязные маслянистые газеты и пустые консервные банки. На столе была недопитая бутылка водки и маленький кусок колбасы завернутый в полиэтилен. Один из двух стульев был сломан. Его руки непроизвольно сжались в огромные пудовые кулаки. Подошел к столу, секунду смотрел на бардак, да и стряхнул все на пол, мгновенно очистив пространство. Затем снял плащ и шляпу, повесил на крючок возле двери, шурша останками газет и пластиковых стаканчиков. Включил настольную лампу, задернув плотнее шторы на единственном окне. Порылся в кармане в поисках ключа от тумбочки, что была припрятана под столом. Нашел связку ключей и открыл ее, достав с верхней полки незаконченную деревянную фигурку, очертаниями похожую на женскую фигуру, и длинный с широким лезвием нож, тускло блеснувший в свете ламп.
Затем Загулин сел на единственный еще не поломанный стул и продолжил вырезать неоконченную фигурку, добавляя с каждым взмахом руки все новые и новые детали. Работа спорилась в его умелых руках. Быстро удалось добавить элементы одежды, включающие в себя мини юбку и топик, затем перешел к самой сложной части тела – к лицу.
Лицо должно было быть красивым с правильными чертами и большими глазами. Он задумался, пытаясь вспомнить его, которое видел во сне пару дней назад. Не хватало ямочек на щеках. И кажется все.
Ямочки заняли у него совсем немного времени, когда он услышал шум на улице.
- Ну, вот, точно, как по часам, – сказал Загулин низким утробным голосом.
Не надев плащ и шляпу, выбежал на улицу, как раз в тот момент, когда мимо его будки пробегала девушка.
Красивая, высокая и на каблуках, пахнущая дорогими духами, она смотрела на него. Ее большие красивые голубые глаза еще больше расширились от ужаса, когда она увидела его огромного, изуродованного ожогами, с покрытым слоями краски лицом и перекошенной улыбкой. Она завизжала.
Загулин поднял руки с зажатым в одной ножом и деревянной куклой в другой. Его жест, заставил ее очнуться, и она помчалась прочь от него, что есть сил в глубину троллейбусного парка.
Он хмыкнул, проводив ее взглядом, наслаждаясь ароматом духов. Все еще продолжая улыбаться, Загулин пошел к себе в будку, насвистывая какую-то приевшуюся мелодию. Он думал о том, как же прекрасна сегодняшняя ночь, как замечательно, что девушка сразу, испугавшись его внешнего вида, побежала в сторону гаражей, ища там спасение. Придаваясь собственным думам, он не заметил, как за его спиной вслед за девушкой пронеслась, щелкая по асфальту когтями, похожая на свору диких собак, стая тварей.
Ночь удалась.
ЖЖ-Блог
