Н.К.Рерих. Заморские гости.

 Плывут полуночные гости. Светлой полосой тянется пологий берег Финского залива. Вода точно напиталась синевой ясного весеннего неба; ветер рябит по ней, сгоняя матово-лиловатые полосы и круги. Стайка чаек опустилась на волны, беспечно на них закачалась и лишь под самым килем передней ладьи сверкнула крыльями — всполошило их мирную жизнь что-то малознакомое, невиданное. Новая струя пробивается по стоячей воде, бежит она в вековую славянскую жизнь, пройдет через леса и болота, перекатится широким полем, подымит роды славянские — увидят они редких, незнакомых гостей, подивуются они на их строго боевой, на их заморский обычай. Длинным рядом идут ладьи! Яркая раскраска горит на Солнце. Лихо завернулись носовые борта, завершившись высоким, стройным носом. (с) Николай Рерих.

Собственно из-за этой картины еще до школы и пытался научиться рисовать. Собственно одна из немногих вещей, которая заслуживает быть татуировкой.

Метки данной записи :

сам, картина, мы, личное, мое, я

Далее

Работа истощает — да.

Истощение от работы не похоже на выжимание лимонов. Хоть убейте, но не похоже…

На огромную иглу, вонзающуюся куда-то внутрь, похоже, на лимон — нет.

Вот она прокалывает кожу, пробивает мясо и, проникая, раздвигает ребра на пути к сердцу. Затем замирает, точно зверь в засаде в нескольких миллиметрах от трепещущего куска плоти, а затем рывком вонзается в сердце. Царапает, рвет. Резкая боль стучит в ушах с непривычки.

 Вслед за иглой невидимый поршень начинает движение, и тело стремительно начинают покидать мысли о чем-то стороннем, о том, что есть другая жизнь вне работы. Сначала больно и тяжело…

 Это быстро проходит.

 Привыкаешь.

Мир вокруг заполняется вязкой субстанцией под названием – работа.

Все работа. Весь мир сужается до рамок ее.

Даже зарплату тратишь на что-то другое кроме алкоголя только потому, что хочется понять ради чего все это… ради чего.

Все творческое и креативное выветривается из головы мощным потоком, сдувая эти песчинки с твердой бетонной поверхности сознания. Какие-то проекты, которыми хотел заняться по принципу «завтра проснусь и сделаю» или «как деньги будут», становятся бессмысленными и беспощадными. Чувства постепенно сглаживаются, выравниваются. Происходящее напоминает выцветшую картину с блеклыми пастельными красками.

Сильные эмоции отсутствуют, точно пульс в руке мертвеца. В жизни ничего не происходит, все остальное случается на работе.

 Друзья постепенно заменяются коллегами, а коллеги постепенно становятся ближе друзей.

Отделаться от работы все сложнее, в телефоне уже подключен рабочий е-майл, коллега запросто может позвонить в 11 ночи, и ты считаешь это нормальным.

 За два часа до работы, думаешь уже о работе, даже если все еще в дороге.

 Список задач на следующий день оказывается в кармане, странно, но сторонних дел там нет, только по работе.

 Все чаще задаешься вопросом «живу ли я или существую?» и это, к сожалению, не оторванная от материального мира — философия.

 Работа, напоминает одержимость, а одержимость психическое заболевание.

 Со временем лучшим другом становится телевизор, как способ заполнить образовавшийся вакуум в голове с наименьшими усилиями мозга.

 Бывает, оглядываешься, а вокруг пустыня…

 Да и всякого рода журнальные статьи про трудоголиков становятся правдой. Читаешь, волосы на голове шевелятся.

На самом деле не похоже это на «выжатый лимон»

 А еще наивные предки верили, что если мы все автоматизируем, то будет больше свободного времени и люди будут счастливее, занимаясь другими полезными вещам. Так почему-же блять я столько работаю? Нет ничего подобного и не будет, будет только хуже и хуже, автоматизируя одно, ты подтягиваешь другое.

Для того чтобы стать зомби необязательно заражаться неведомой инфекцией или быть укушенным другим человеком, достаточно просто очень много работать на износ. Потом все само придет.

Кстати, даже накидать мысли изложенные выше тоже настолько тяжело и лениво, что около недели по таймингу получилось, раньше же не больше нескольких часов, а то и десятков минут.

А теперь за работу…

Метки данной записи :

философия, зомби, о работе, о чем, люди, работа

Далее

Он хмуро пил.

Много крепкого, тяжелого алкоголя, шумно проталкивал внутрь по пищеводу.

Пил беспробудно, опасаясь, развеять алкогольный туман в голове.

Алкоголь растворял едкой жгучей кислотой мир за окнами бетонной коробки квартиры.

Вытравливал реальность, оставляя пустоту бесконечного одиночества в своем внутреннем храме.

Отгонял дурные мысли, лезущие безостановочным шевелящимся потоком в голову. Старательно напускал на себя хмельное веселье, бодрился выдуманными шутками.

Затем вымученное веселье сменялось дикой опустошающей тоской, сумасшедшим безумием одиночества.
Рвал на голове волосы, царапал лицо, раздирая кожу грязными ногтями.

Кручинился, подперев небритый наждачный подбородок худой своей рукой, вздыхал.

Иногда засыпал, не вставая, прямо за столом. Ронял непослушную голову между частоколом пустых алкогольных бутылок.

Хотя такие провальные запои с ним случались редко, но когда случались, то имели обыкновение затягиваться на несколько дней кряду, до тех пор, пока все наносное – человеческое, окончательно не отшелушевалось, оставляя голое нутро с оголенными нервами и бездонно пустой душой.

Все выходило, эмоции сглаживались до тупого равнодушного состояния, когда неважно все: Апокалипсис на улице или свежий новый день.

А затем внезапно наступало крайнее утро.

Хмурое и безрадостное, оно заглядывало в его темное убежище, робко раздвигая шторы, солнечным лучом пробиралось по заваленной мусором квартире.

Выше и выше карабкался луч,  преодолевая горы разбросанной одежды, перебираясь на кровать, по одеялу скользил, пока не упирался в холодеющую щеку. Останавливался в ожидании, затем последним рывком достигал глаза, разглядывающего сумрачные мутные сны под тонкой пленкой века.

Глаз широко раскрывался, сужался от боли зрачок, стремясь увернуться от ранящего луча света.

И из глотки со спертым дыханием треснувшего голоса вылетало:

-    Живой!…

Метки данной записи :

рассказы, приснилось, сны, я, мысли, размышления

Далее

Знаете, на днях я с удивлением понял, что есть книги, которые до сих пор помню чуть ли не построчно… В памяти услужливо вспыхивают светло-зелеными мотыльками, выжженные где-то в подкорке мозга, страницы.

Из этих книг на днях, повинуясь какому-то странному чувству, нашел одну, только чтобы перечитать и напомнить себе три последние страницы. Будет некорректно выкладывать полностью этот текст (копирайты и прочее), но все же выложу выдержки:

…Я все-таки нашел то, что искал. Отрыл среди трех тысяч шестисот пятидесяти статей, написанных за десять лет, ту, которая примирила меня с моей профессией.

Это и есть то, что я хотел сказать вам напоследок.

В работе, которой я занимаюсь… и которой, может быть, займетесь вы… важно не то, со сколькими звездами вы поговорили и сколько дипломов повесили на стену.

Вот у дяденьки дипломов много — и чё?

Как ни кощунственно это звучит, но главное — это даже не деньги. Только не говорите об этом хозяевам журналов, для которых пишете, ладно?

В этой… да и в любой работе важно другое. Важно знать, что в самом дальнем ящике письменного стола у вас лежит обратный билет. То, что вы сможете предъявить в момент, когда вас спросят: а чем, сынко, ты всю жизнь занимался?

У меня такое есть. Я спокоен.

Прочитав статью, я понял, что все, как и раньше, хорошо весьма и, даже не став курить, лег спать.

…

Это — последняя, четырнадцатая остановка на Улице Слез.

Ну а дальше… Что было дальше, каждый волен решать сам.

Одни еще две тысячи лет назад заявляли, что ученики выкрали и спрятали Тело Учителя. Остроумные вторые утверждают, что овладевший всеми тайнами йоги Иисус не умер, но лишь притворился и потом убежал обратно в Тибет.

И только третьи, самые странные из всех, знают: все было не так. Все было проще и невозможнее.

Просто история повернулась вспять в ту субботнюю ночь, и смерть ничего не смогла сделать со своей добычей. Новые небеса спустились на землю, и когда утром первого дня новой недели женщины пришли к могиле, они увидели, как Господь-Садовник гуляет по саду в прохладе рассвета…

Прочитал и задумался, а есть ли у меня обратный билет?

Может это те студенты, которых воспитал или не дал отчислить.

Может те деньги, которые жертвовал Навальному, кстати, что-то давно ничего не отправлял. Необходимо будет восполнить.

Может еще что-то.

Не знаю…

Не нашел пока, не вытащил волшебный золотой билет Вилли Вонка.

Или может пока рано?

А вы нашли обратный билет?

Метки данной записи :

мы, читать, жизнь, журнал, делать, деньги

Далее

Хех… как-то за последнее время поотвык наблюдать за людьми в естественном окружении, да и фотоаппарат давно пылится на полке. Летних снимков, если это так можно назвать единицы. Что-то изменилось в жизни, работы стало очень и очень много, много стало и семьи и чуть-чуть добавилось лени.

А тут выбрался в прошлые выходные в центр, или как любят писать в статусах социальных сетей – ЦАО, по случаю отъезда моей любимой в Испанию. Встретился с другом, думал, приедет с девушкой, оказалось, что нет. На время освободился от нее…

Ходили, бродили по проспектам и улицам, а жара-то стояла такая, что еще чуть-чуть и асфальт совсем размякнет и начнет прилипать к подошвам густой дурно пахнущей патокой.  Пили холодный алкоголь в каких-то барах… Радовались жизни, смотрели на американские muscle-car’ы, думали, а может к черту все и купить такие, только потому что дальше будет семья, а это уже явно не автомобили рассчитанные на двоих, а нечто гораздо более крупное с детскими креслами повышенной безопасностью и огромедным багажником для ашановских пакетов.

И вот значит где-то на Тверской, снял очки и огляделся вокруг.

Как же давно перестал замечать людей вокруг, такое ощущение, что на глаза все это время были надеты наглазники, прям как на ту пугливую лошадь, чтобы она не смогла смотреть в бок, и не пугалась. Или не так, может, волшебство какое, превратившее людей в бесплотных призраков среди каменных джунглей.

Факт в том, что преграда исчезла… Так же наверное ощущает себя вынырнувший после долгого пребывания под водой пловец.

Из небытия показались люди. Много людей. Целые толпы людей. Мельтешение красок и цветов в хороводе рук и ног сливались в живой поток, впадающий в море.

Набегающей морской волной нахлынули эмоции. Что же это было то со мной раньше?

Пригляделся к людям. Странные они. Мозг, включаясь, начал выхватывать детали. Считайте это прозрением. Я понял, что люди ничем не отличались от зомби, так заботливо пестуемым в американских ужастиках. У всех на лицах целеустремленность и равнодушие, быстро сменяющееся гневом и злобой, когда случайно их задеваешь, подсознательно ожидаешь, что так и бросятся на тебя, стараясь вцепиться в горло гнилыми зубами. Все остальное время лицевые мускулы неподвижны, эмоций больше у камня, чем у этой живой плоти. Глаза смотрят только перед собой или в лучшем случае сквозь меня, похоже, окружающая действительность воспринимается ими, как путешествие между фонарными столбами.

Хорошо понимаю теперь тех литературных героев, которые задаются вечным вопросом «быть или казаться?». Кто все эти люди? Действительно настолько унылы? Нет же, просто настолько погрузились в себя и свои проблемы, создали свои внутренние империи и теперь всего лишь стараются как можно сильнее дистанцироваться от окружающего мира. Тут и огромные темные очки на пол-лица и раковины наушников в ушах. Гламур и прочие субкультуры направлены на то, что бы огородиться от всех, сведя до минимума возможность контактов с другими людьми. На самом деле для увиденного мной есть определение – «изолят». Хорошее, правильное слово, обозначающее человека без социальных контактов (от фр. Isoler — отделять).

А может действительно Зомбиапокалипсис это и не про зомби вовсе, а про то, что люди рано или поздно настолько уйдут в себя, что того и гляди… станут «изолятами-зомби».

Метки данной записи :

проблемы, мы, фото, литература, кошмар, писать

Далее